culture

Мать потерянного поколенья


20.03.2017

В ее сад в Америке лазила за яблоками Айседора Дункан, в ее дом в Париже всегда стремились Пикассо, Матисс и Сезанн. Она мечтала прославиться своими книгами, но хоть Хемингуэй и называл ее «братом», известна она как первооткрыватель талантов. Мощная, статная Гертруда Стайн усаживалась в позу Будды и одним взглядом решала судьбы будущих столпов авангардного искусства.

В 1841 году глава большого еврейского семейства Михаэль Стайн, живший в небольшой баварской деревушке Вейкерсгрюбен в Германии, отправил 18-летнего сына Мейера в США. Здесь Мейер основал успешный бизнес по продаже одежды и вскоре перетащил в Америку всю семью – родителей и четверых братьев. Один из этих братьев, Даниэль, как только встал на ноги, женился на Амелии Кейзер, которая вскоре родила ему пятерых детей: Майкла, Саймона, Берту, Лео и Гертруду, появившуюся на свет 3 февраля 1874 года.

Вскоре после ее рождения Даниэль с женой приняли решение переехать в Вену – чтобы дать детям лучшее образование. Гувернантки, учителя танцев, музыки, иностранных языков – такой была жизнь детей Стайн. Однако в какой-то момент источники доходов главы семейства стали иссякать – сначала Стайны перебрались из Вены в пригород Парижа, потом и вовсе решили вернуться в Америку. Летом 1878 года Стайны поселились в одном из районов Сан-Франциско. Даниэль устроился в трамвайную компанию, в свободное от работы время торговал ценными бумагами на Сан-Францисской бирже, а вскоре, проявив менеджерские способности, стал вице-президентомтранспортной компании OmnibusRailwayandCable.

Стайны выделялись своим благосостоянием – большой дом, обслуживающий персонал, репетиторы. Соседские дети лазили в их роскошный сад за яблоками, в том числе и Айседора Дункан, известная американская танцовщица и жена поэта Сергея Есенина в 1922–1924 годах. Младшие дети – Лео и Гертруда – этого стеснялись: почти ни с кем из соседских ребят не дружили, проводили все время только вместе. Они читали Марка Твена, Жюля Верна, увлекались исторической и научно-популярной литературой, копались в энциклопедиях. В восемь лет Гертруда влюбилась в Шекспира, став чуть старше, перешла к английским романистам – Смоллетту и Фильдингу. По ее словам, в какой-то момент она даже боялась, что всё перечитает и останется без книг. «Самое большое удовольствие доставляли мне такие замечательные штуки, как книги и еда», – вспоминала позже о своем детстве Гертруда. Оба эти пристрастия она сохранила на всю жизнь.

В 1888 году от рака умирает ее мать, через два года – отец, оставивший детям в наследство 480 акров земли и акции нескольких компаний. Опекуном несовершеннолетних Лео и Гертруды стал их старший брат Майкл. Он к тому времени достиг высокого положения в трамвайной компании отца, а также сумел с выгодой вложить деньги в различные проекты, включая покупку многоквартирных доходных домов. Тем самым Майкл обеспечил себя и младших братьев и сестер финансовой поддержкой на долгие годы вперед.

После школы Гертруда вслед за братом Лео едет в Кембридж, где в одном из колледжей изучает психологию. Осенью 1897 года она поступает в университет Джонса Хопкинса в Балтиморе, куда чуть ранее переехал и Лео. Первые два курса Гертруда училась с большим интересом под присмотром брата. Однако в какой-то момент Лео решил бросить свою диссертацию по биологии и уехал в Европу с мечтой стать художником. Оставшись одна, Гертруда сблизилась с определенным кругом балтиморских девушек, отстаивающих феминистические ценности, в том числе право женщин на лесбийскую любовь. Поначалу это вылилось в жуткие скандалы Гертруды со своими преподавателями. Чуть позже – в ее постоянные пропуски занятий. Вдобавок ко всему Гертруда безответно влюбилась в одну из «новых женщин» и тяжело переживала свое первое любовное крушение.

В итоге в конце обучения Гертруда не получила проходной оценки по одному из предметов, и ей не выдали диплом. В расстроенных чувствах она отправилась в Париж к Лео, где решила заняться писательством. В основу первой книги, написанной в 1903 году, легла как раз история балтиморской безответной любви. Это единственное произведение Стайн с ярко выраженным лесбийским содержанием – она так и не разрешила опубликовать этот роман при жизни. Книга «Вещи как они есть» увидела свет только в 1950 году. Второй ее роман под названием «Три жизни» был опубликован в 1909 году и хорошо принят критиками и читателями. Третий роман Стайн, семейная сага «Становление американцев», был напечатан лишь в 1925 году.

Однако литературные опыты – это далеко не все, чем полнилась жизнь Гертруды по приезде в Париж. Обживаясь в квартире на левом берегу Сены, неподалеку от Люксембургских ворот, Гертруда с удовольствием поддержала желание Лео заняться коллекционированием картин. Деньги у брата и сестры были – Майк выделял им примерно по 150 долларов в месяц. Для сравнения, месячный бюджет Пабло Пикассо в то время составлял порядка пяти долларов. Вот почему практически ежедневно Гертруда и Лео прочесывали все парижские магазинчики и антикварные лавки в поисках шедевров пока еще никому не известных художников.

Первым совместным приобретением Стайнов в Париже стали «Подсолнухи» и «Три таитянки» Поля Гогена, затем последовали «Купальщицы» Сезанна и несколько полотен Ренуара. Первым «матиссом» в собрании стала «Женщина в шляпке». Покупка этой работы очень много значила для художника, в те годы отчаянно нуждавшегося. Впрочем, Стайны стали первыми покупателями картин у многих будущих столпов авангарда. Вскоре все стены их квартиры были увешаны картинами – настоящий светский салон. И действительно, постепенно к ним домой стали приходить художники, поэты, коллекционеры, владельцы галерей и просто туристы.

Интуиция Гертруды, ее умение видеть главное, давать меткие характеристики и в случае необходимости направлять молодые таланты в нужную сторону быстро завоевали ей репутацию знатока в искусстве. Вскоре ее вердикты создавали и рушили судьбы начинающих парижских художников. Писатель Джеймс Меллоу писал: «Внешность Гертруды внушала благоговейный страх. Субботними вечерами ее большое тело, как правило, было скрыто под свободным длинным платьем. Она выглядела монументально; большая, мощная голова, обширное тело казались высеченными в камне. Даже те, кто недолюбливал Гертруду, бывали поражены ее статью. Она усаживалась на старинный стул с высокой спинкой, подогнув под себя ноги на манер Будды, – словно таинственная неумолимая сила притворилась неподвижным объектом».

Во всех хрестоматиях по современному искусству часто воспроизводится «Портрет Гертруды Стайн», созданный Пикассо в 1906 году. Она позировала ему больше трех месяцев, процесс написания растянулся на 80 сеансов – небывалый случай для обычно очень быстро работавшего художника. В какой-то момент он вдруг одним махом вытер натуралистически тщательно прописанную голову и нарисовал на ее месте печальную маску, демонстрирующую властность и решительность сидящей женщины. На замечания, что эта кривая рожа ничуть не похожа на Гертруду, Пикассо философски заметил, что «когда-нибудь будет похожа». С Пикассо у Гертруды сложились особые отношения. По сути, это она открыла его и продвинула к славе: «Я была единственной, кто понимал его, возможно, потому, что выражала в литературе то же самое». Тесная дружба с Пикассо продолжалась в течение всей жизни: они вели переписку, Гертруда стала крестной матерью первенца Пикассо.

Осенью 1907 года Стайн встретилась с писательницей Алисой Бабетт Токлас, приехавшей из Америки, чтобы познакомиться с парижской жизнью. Между ними вспыхнули взаимные чувства – уже вскоре Токлас жила дома у Гертруды и Лео. Но если старший брат Майкл, Пикассо, Матисс, да и все остальные друзья спокойно приняли любовный союз двух женщин, то Лео – нет. Вернувшись в 1913 году из очередного летнего путешествия по Испании, женщины обнаружили полупустую квартиру. В их отсутствие Лео собрал свои пожитки и переехал в Италию. Дальше последовал раздел имущества, то есть картин. Лео достались небольшие картины Сезанна и все приобретённые совместно картины Ренуара и Матисса, за исключением «Женщины в шляпе»; у Гертруды остались все крупные полотна Сезанна, включая «Портрет жены», и весь Пикассо.

Начало Первой мировой войны застало женщин в Англии, о возвращении в Париж нельзя было и думать. Они перебрались на остров Майорка, где провели год в спокойной обстановке, но, как только исчезла угроза оккупации Парижа, пара вернулась в город. Здесь они помогали «Американскому фонду помощи раненым французам» – развозили по больницам медикаменты, отсылали посылки солдатам. Время от времени Гертруда даже участвовала в операциях и постоперационном уходе. За добровольческую деятельность французское правительство даже вручило Гертруде и Алисе по медали.

С началом мирного времени они сделали попытку вернуться к прежней жизни – чтению, писательству и, конечно, приёму гостей. И вскоре на обновлённую квартиру зачастили посетители – любопытные визитеры с американского континента, прежние и новые парижские друзья. «Наш дом опять стал салоном», – вспоминала Токлас. Салон приобрел литературный характер. В 1922 году в нем часто бывал приехавший в Париж корреспондент канадской газеты Эрнест Хемингуэй. Желанными гостями были и Скотт Фицджеральд с женой Зельдой. Постепенно дом Стайн стал центром притяжения американской колонии в городе: здесь встречались Дос Пассос, Андерсон, Каули, Крейн, Каммингс и другие. «Мы с Гертрудой Стайн теперь как братья», – восторженно писал другу Хемингуэй. Он постоянно приносил ей свои рассказы, выслушивал советы и критику, а оброненное Стайн в беседе изречение: «Все вы – потерянное поколение» вынес в эпиграф романа «Фиеста». Это «потерянное поколение» Гертруда поддерживала, подкармливала, оценивала, критиковала и направляла.

Однако собственные литературные дела не отличались успехом – Гертруду Стайн не печатали, несмотря на все ее связи. Организованное собственное издательство обанкротилось через год. Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая жизнь Гертруды, если бы вдруг ее книга «Автобиография Элис Б. Токлас», посвященная возлюбленной, не принесла бы ей славу, мировое признание и финансовый успех. Мечты Стайн стать «исторической» личностью сбылись. Шестимесячный лекционный тур по Америке прошел с громадным успехом. А потом началась новая, Вторая мировая война, которую Гертруда и Алиса благополучно пережили во Франции. Объяснить, как две женщины-еврейки, лесбиянки, граждане враждебной страны выжили в немецкую оккупацию, можно лишь связями в правительстве маршала Петена.

Умерла Гертруда Стайн летом 1946 года. За четыре дня до смерти Стайн написала завещание, в котором передала все свое имущество племяннику, Аллану Стайну, с условием, что он ежемесячно будет выдавать деньги Алисе Токлас: «Я уполномочиваю душеприказчиков выплачивать ей доход с моего наследства, для чего позволяю получать денежный эквивалент от продажи картин и другой собственности». Но через пять лет Аллан Стайн внезапно умер – и Алиса Токлас прожила последние 15 лет жизни в нищете, скончавшись 7 марта 1967 года. Похоронили ее в могиле Гертруды Стайн.

Что касается коллекции Гертруды Стайн, то ее стоимость в 1968 году оценили в 6,25 миллиона долларов. Требуемую сумму внесли пять человек, среди которых были Дэвид и Нельсон Рокфеллеры. В настоящее время большинство картин коллекции находятся в Музее современного искусства в Нью-Йорке.


Алексей Викторов

На эту тему:

ТЕГИ

НОВОСТИ ТОП 15

Колумнистика

Исход пошёл в тираж

Исход пошёл в тираж Петр Люкимсон:
В 1900 году евреи-социалисты из Кракова выпустили Агаду, в которой все египтяне были изображены в виде врагов пролетариата – банкиров, домовладельцев и раввинов, а в роли угнетаемых евреев, само собой, выступали еврейские рабочие...

Еврей де-юре

Еврей де-юре Мои отношения с немцами испортились. Я стал их бояться и, лишь завидев, в панике бежал прятаться. Однажды, зимой 1942-1943 годов, я гулял во дворике перед домом. Неожиданно открылась калитка, и во двор вошел немец. Я бросился бежать, но было поздно:...

Наши интервью

«Михалков потерял и совесть, и талант»

«Михалков потерял и совесть, и талант» Математику он бросил из-за её монотонности, педагогику – из-за политических разногласий с руководством школы. Он пришёл в мир кино в...

Каталин Пеши: «Холокоста будто не существовало»

Каталин Пеши: «Холокоста будто не существовало» Мало кто из ее семьи выжил в Освенциме, но она узнала об этом, лишь будучи взрослой. И стала собирать истории женщин, переживших...